Неточные совпадения
Точно ли так велика пропасть, отделяющая ее от сестры ее, недосягаемо огражденной стенами аристократического дома с благовонными чугунными лестницами, сияющей медью, красным деревом и коврами, зевающей за недочитанной книгой в ожидании остроумно-светского визита, где ей предстанет поле блеснуть умом и высказать вытверженные мысли, мысли, занимающие по законам моды
на целую неделю город, мысли не о
том, что делается в ее доме и в ее поместьях, запутанных и расстроенных благодаря незнанью хозяйственного дела, а о
том, какой политический переворот готовится во Франции, какое направление принял модный католицизм.
Андрей часто, отрываясь от дел или из
светской толпы, с вечера, с бала ехал посидеть
на широком диване Обломова и в ленивой беседе отвести и успокоить встревоженную или усталую душу, и всегда испытывал
то успокоительное чувство, какое испытывает человек, приходя из великолепных зал под собственный скромный кров или возвратясь от красот южной природы в березовую рощу, где гулял еще ребенком.
— Этот у меня будет
светский молодой человек, — сказал папа, указывая
на Володю, — а этот поэт, — прибавил он, в
то время как я, целуя маленькую сухую ручку княгини, с чрезвычайной ясностью воображал в этой руке розгу, под розгой — скамейку, и т. д., и т. д.
—
То есть как тебе сказать… Стой, стой в углу! — обратилась она к Маше, которая, увидав чуть заметную улыбку
на лице матери, повернулась было. —
Светское мнение было бы
то, что он ведет себя, как ведут себя все молодые люди. Il fait lа сour à une jeune et jolie femme, [Он ухаживает зa молодой и красивой женщиной,] a муж
светский должен быть только польщен этим.
Несмотря
на то, что вся внутренняя жизнь Вронского была наполнена его страстью, внешняя жизнь его неизменно и неудержимо катилась по прежним, привычным рельсам
светских и полковых связей и интересов.
Вронский, несмотря
на свою легкомысленную с виду
светскую жизнь, был человек, ненавидевший беспорядок. Еще смолоду, бывши в корпусе, он испытал унижение отказа, когда он, запутавшись, попросил взаймы денег, и с
тех пор он ни разу не ставил себя в такое положение.
То она ревновала его к
тем грубым женщинам, с которыми, благодаря своим холостым связям, он так легко мог войти в сношения;
то она ревновала его к
светским женщинам, с которыми он мог встретиться;
то она ревновала его к воображаемой девушке,
на которой он хотел, разорвав с ней связь, жениться.
Несмотря
на всю свою
светскую опытность, Вронский, вследствие
того нового положения, в котором он находился, был в странном заблуждении.
Анна непохожа была
на светскую даму или
на мать восьмилетнего сына, но скорее походила бы
на двадцатилетнюю девушку по гибкости движений, свежести и установившемуся
на ее лице оживлению, выбивавшему
то в улыбку,
то во взгляд, если бы не серьезное, иногда грустное выражение ее глаз, которое поражало и притягивало к себе Кити.
Как всегда держась чрезвычайно прямо, своим быстрым, твердым и легким шагом, отличавшим ее от походки других
светских женщин, и не изменяя направления взгляда, она сделала
те несколько шагов, которые отделяли ее от хозяйки, пожала ей руку, улыбнулась и с этою улыбкой оглянулась
на Вронского.
Безбородый юноша, один из
тех светских юношей, которых старый князь Щербацкий называл тютьками, в чрезвычайно-открытом жилете, оправляя
на ходу белый галстук, поклонился им и, пробежав мимо, вернулся, приглашая Кити
на кадриль.
Вымолвил сие первее всех один
светский, городской чиновник, человек уже пожилой и, сколь известно было о нем, весьма набожный, но, вымолвив вслух, повторил лишь
то, что давно промеж себя повторяли иноки друг другу
на ухо.
— Позвольте мне эту
тему отклонить, — произнес он с некоторою
светскою небрежностью. —
Тема эта к
тому же мудреная. Вот Иван Федорович
на нас усмехается: должно быть, у него есть что-нибудь любопытное и
на этот случай. Вот его спросите.
Священник с спокойной совестью делал всё
то, что он делал, потому что с детства был воспитан
на том, что это единственная истинная вера, в которую верили все прежде жившие святые люди и теперь верят духовное и
светское начальство.
Обед был подан в номере, который заменял приемную и столовую. К обеду явились пани Марина и Давид. Привалов смутился за свой деревенский костюм и пожалел, что согласился остаться обедать. Ляховская отнеслась к гостю с
той бессодержательной
светской любезностью, которая ничего не говорит. Чтобы попасть в тон этой дамы, Привалову пришлось собрать весь запас своих знаний большого света. Эти трогательные усилия по возможности разделял доктор, и они вдвоем едва тащили
на себе тяжесть
светского ига.
К этому прибавляли, в виде современной характеристики нравов, что бестолковый молодой человек действительно любил свою невесту, генеральскую дочь, но отказался от нее единственно из нигилизма и ради предстоящего скандала, чтобы не отказать себе в удовольствии жениться пред всем светом
на потерянной женщине и
тем доказать, что в его убеждении нет ни потерянных, ни добродетельных женщин, а есть только одна свободная женщина; что он в
светское и старое разделение не верит, а верует в один только «женский вопрос».
На трагическое же изложение, со стороны Лебедева, предстоящего вскорости события доктор лукаво и коварно качал головой и наконец заметил, что, не говоря уже о
том, «мало ли кто
на ком женится», «обольстительная особа, сколько он, по крайней мере, слышал, кроме непомерной красоты, что уже одно может увлечь человека с состоянием, обладает и капиталами, от Тоцкого и от Рогожина, жемчугами и бриллиантами, шалями и мебелями, а потому предстоящий выбор не только не выражает со стороны дорогого князя, так сказать, особенной, бьющей в очи глупости, но даже свидетельствует о хитрости тонкого
светского ума и расчета, а стало быть, способствует к заключению противоположному и для князя совершенно приятному…» Эта мысль поразила и Лебедева; с
тем он и остался, и теперь, прибавил он князю, «теперь, кроме преданности и пролития крови, ничего от меня не увидите; с
тем и явился».
Разговор принимает довольно мирный характер. Затрогиваются по очереди все
светские темы: вечера, театры, предстоящие катанья под Новинским, потом катанья, театры, вечера… Но матушка чувствует, что долго сдерживаться ей будет трудно, и потому частенько вмешивает в общую беседу жалобы
на нездоровье. Клещевинов убеждается, что время откланяться.
Остальные двое согласились
на это, вероятно, неохотно, но Елене Викторовне сопротивляться не было никакой возможности. Она всегда делала все, что хотела. И потом все они слышали и знали, что в Петербурге
светские кутящие дамы и даже девушки позволяют себе из модного снобизма выходки куда похуже
той, какую предложила Ровинская.
Тогда в моде была «Семирамида» Россини, где часто действуют трубы и тромбоны. Соллогуб, прощаясь с своим хозяином, большим обжорой (
тот и умер, объевшись мороженого), пожелал, чтобы ему «семирамидалось легко». И весь Нижний стал распевать его куплеты, где описывается такой «казус»: как он внезапно влюбился в невесту, зайдя случайно в церковь
на светскую свадьбу. Дядя выучил меня этим куплетам, и мы распевали юмористические вирши автора «Тарантаса», где была такая строфа...
А
то движение в искусстве и его толковании, которому толчок дал Рёскин (и тогда уже довольно известный), все прерафаэлистское движение с Росетти и его единомышленниками — расцвело несколько позднее, а тогда еще ни в интеллигенции, ни в
светских салонах не слышно было призывов к новым воззрениям
на область красоты.
Дюма, сделавший себе репутацию защитника и идеалиста женщин, даже падших ("Дама с камелиями"), тогда уже напечатал беспощадный анализ женской испорченности — роман"Дело Клемансо"и в своих предисловиях к пьесам стал выступать в таком же духе. Даже тут, в присутствии своей супруги, он не затруднился повести разговор
на тему безыдейности и невежественности
светских женщин… и в особенности русских. У него вырвалась, например, такая подробность из их интимной жизни...
Русское общество в тогдашнем Дерпте, все знакомства, какие имел я в течение пяти лет, и их влияние
на мое развитие. Наши
светские знакомства, театральное любительство, характер светскости, отношение к нам, студентам, русских семейств и все развивавшаяся связь с
тем, что происходило внутри страны, в наших столицах.
Тогда, правда,
на светских катаньях в Прадо и в театрах франтихи уже носили шляпки и вообще парижские моды, но большинство в буржуазии держалось еще традиционной мантильи,
то есть кружевного или шелкового покрывала, которое прикрепляется к гребенке.
Более прямым конкурентом и соперником Самойлова считался А.Максимов — тоже сначала водевильный актер, а тогда уже
на разных амплуа: и
светских и трагических; так и он выступал в"Короле Лире", в роли Эдмонда. Он верил в
то, что он сильный драматический актер, а в сущности был очень тонкий комик
на фатовское амплуа, чему помогали его сухая, длинная фигура и испитое чахоточное лицо, и глухой голос в нос, и странная дикция.
Моя кузина С.Л.Баратынская, урожденная Боборыкина, с которой у нас оборвалась переписка из-за романа"Жертва вечерняя",
тем временем умерла в чахотке. Ее муж скоропостижно умер в вагоне, вернувшись из Москвы, и хотя в их браке не было особенной нежности, но это так
на нее подействовало, что она вдруг бросила
светскую жизнь, заперлась дома, стала читать серьезные книжки и нажила скоротечный туберкулез.
Из ее дебютов
на Александрийском театре я был перед
тем на одном из них, в комедии Манна"Говоруны". Она играла роль
светской женщины — неплохо, но и не так, чтобы я признал в ней несомненное дарование.
Я мог бы быть очень полезен ей моей театральной опытностью, но я не мог дать ей
того, что составляет основу и тайну таланта.
На светское амплуа из нее выработалась бы хорошая полезность.
Но я бывал везде, где только столичная жизнь хоть сколько-нибудь вызывала интерес:
на лекциях в Думе,
на литературных вечерах — тогда еще довольно редких, во всех театрах, в домах, где знакомился с
тем, что называется"обществом"в условном
светском смысле.
И вот, против всех ожиданий, Версилова, пожав князю руку и обменявшись с ним какими-то веселыми
светскими словечками, необыкновенно любопытно посмотрела
на меня и, видя, что я
на нее тоже смотрю, вдруг мне с улыбкою поклонилась. Правда, она только что вошла и поклонилась как вошедшая, но улыбка была до
того добрая, что, видимо, была преднамеренная. И, помню, я испытал необыкновенно приятное ощущение.
В
то время в выздоравливавшем князе действительно, говорят, обнаружилась склонность тратить и чуть не бросать свои деньги
на ветер: за границей он стал покупать совершенно ненужные, но ценные вещи, картины, вазы; дарить и жертвовать
на Бог знает что большими кушами, даже
на разные тамошние учреждения; у одного русского
светского мота чуть не купил за огромную сумму, заглазно, разоренное и обремененное тяжбами имение; наконец, действительно будто бы начал мечтать о браке.
К
тому же он совершенно сознавал всю щекотливость положения Анны Андреевны, которую уважал безмерно, сознавал возможность
светских слухов, насмешек, худой
на ее счет молвы.
Любопытно
то, за кого эти
светские франты почитают друг друга и
на каких это основаниях могут они уважать друг друга; ведь этот князь мог же предположить, что Анна Андреевна уже знает о связи его с Лизой, в сущности с ее сестрой, а если не знает,
то когда-нибудь уж наверно узнает; и вот он «не сомневался в ее решении»!
У этого Версилова была подлейшая замашка из высшего тона: сказав (когда нельзя было иначе) несколько преумных и прекрасных вещей, вдруг кончить нарочно какою-нибудь глупостью, вроде этой догадки про седину Макара Ивановича и про влияние ее
на мать. Это он делал нарочно и, вероятно, сам не зная зачем, по глупейшей
светской привычке. Слышать его — кажется, говорит очень серьезно, а между
тем про себя кривляется или смеется.
— А мне так кажется, что это ужасно смешно…
на иной взгляд…
то есть, разумеется, не
на собственный мой.
Тем более что я Долгорукий, а не Версилов. А если вы говорите мне неправду или чтоб как-нибудь смягчить из приличий
светского лоска,
то, стало быть, вы меня и во всем остальном обманываете?
Кружок этот составляли четыре офицера: адъютант Калугин, знакомый Михайлова, адъютант князь Гальцин, бывший даже немножко аристократом для самого Калугина, подполковник Нефердов, один из так называемых 122-х
светских людей, поступивших
на службу из отставки под влиянием отчасти патриотизма, отчасти честолюбия и, главное,
того, что все это делали; старый клубный московский холостяк, здесь присоединившийся к партии недовольных, ничего не делающих, ничего не понимающих и осуждающих все распоряжения начальства, и ротмистр Праскухин, тоже один из 122-х героев.
— А чем, позвольте спросить, ваше сиятельство, — наступая
на него, перебила она, — положение актрисы бесчестнее и позорнее положения
тех актрис в жизни, —
светских дам и девушек, играющих в добродетель и прикрывающих искусной игрой свое полнейшее нравственное растление?
— Вы скоры
на приговор, мой молодой друг, это не совсем так. Успех дается лишь
тому, кто его заработал. Фортуна не даром изображается женщиной. За ней надо уметь ухаживать и ухаживать настойчиво и серьезно. Это не кисейная барышня, которую можно увлечь потоком громких фраз, и не
светская львица, падкая
на мимолетные интрижки. Нет, это серьезная барыня, которая дарит свою благосклонность только серьезным людям.
Старуха-адмиральша и все ее дочери встречали обыкновенно этих, иногда очень запоздавших, посетителей, радушно, и барышни сейчас же затевали с ними или танцы, или разные petits jeux [
светские игры (франц.).], а
на святках так и жмурки, причем Сусанна краснела донельзя и больше всего остерегалась, чтобы как-нибудь до нее не дотронулся неосторожно кто-либо из молодых людей; а
тем временем повар Рыжовых, бывший постоянно к вечеру пьян, бежал в погребок и мясные лавки, выпрашивал там, по большей части в долг, вина и провизии и принимался стряпать ужин.
В кофейной Печкина вечером собралось обычное общество: Максинька, гордо восседавший несколько вдали от прочих
на диване, идущем по трем стенам; отставной доктор Сливцов, выгнанный из службы за
то, что обыграл
на бильярде два кавалерийских полка, и продолжавший затем свою профессию в Москве: в настоящем случае он играл с надсмотрщиком гражданской палаты, чиновником еще не старым, который, получив сию духовную должность, не преминул каждодневно ходить в кофейную, чтобы придать себе, как он полагал, более
светское воспитание; затем
на том же диване сидел франтоватый господин, весьма мизерной наружности, но из аристократов, так как носил звание камер-юнкера, и по поводу этого камер-юнкерства рассказывалось, что когда он был облечен в это придворное звание и явился
на выход при приезде императора Николая Павловича в Москву,
то государь, взглянув
на него, сказал с оттенком неудовольствия генерал-губернатору: «Как тебе не совестно завертывать таких червяков, как в какие-нибудь коконы, в камер-юнкерский мундир!» Вместе с этим господином приехал в кофейную также и знакомый нам молодой гегелианец, который наконец стал уж укрываться и спасаться от m-lle Блохи по трактирам.
— Oh, madame, je vous prie! [О, мадам, прошу вас! (франц.).] — забормотал
тот снова по-французски: с дамами Егор Егорыч мог говорить только или
на светском языке галлов, или в масонском духе.
В
то время, когда в доме графа Аракчеева разыгрывалась глухая драма скрытых страданий его молодой жены, задрапированная блеском и наружным деланным счастьем и довольством беспечной
светской жизни, в
то время, когда
на Васильевском острове, в доме Бахметьевой, зрело зерно другой
светской драмы будущего, село Грузино служило театром иной грубой, откровенной по своему цинизму, кровавой по своему исполнению, возмутительной драмы, главными действующими лицами которой были знакомые нам Настасья Минкина, Агафониха, Егор Егорович и Глаша.
— Полноте, что за церемонии! Мы бесхитростные иноки; с нами все
светские этикеты можно отложить в сторону. Во-первых, позвольте узнать, где оставлены ваши вещи, а во-вторых, позвольте предложить вам скромную монашескую трапезу. Вы, я думаю, еще не обедали, не так как мы уже успели оттрапезовать, несмотря
на то, что только первый час в исходе.
Госпожа Татьяна эта, я уверен, в
то время, как встретилась с Онегиным
на бале, была в замшевых башмаках — ну, и ему она могла показаться и
светской, и неприступной, но как же поэт-то не видел тут обмана и увлечения?
— Послушайте, — сказал он, — не будемте больше говорить обо мне; станемте разыгрывать нашу сонату. Об одном только прошу я вас, — прибавил он, разглаживая рукою листы лежавшей
на пюпитре тетради, — думайте обо мне, что хотите, называйте меня даже эгоистом — так и быть! но не называйте меня
светским человеком: эта кличка мне нестерпима… Anch’io sono pittore. [И я тоже художник (итал.).] Я тоже артист, хотя плохой, и это, а именно
то, что я плохой артист, — я вам докажу сейчас же
на деле. Начнем же.
Тип лица молоденькой
светской девицы невольно сообщился Психее, и чрез
то получила она своеобразное выражение, дающее право
на название истинно оригинального произведения.
К каким последствиям могло привести в лучшем случае эти свидание? Сделаться любовником княгини. Жить постоянно под страхом
светского скандала. Каждую минуту
на самом деле готовить гибель себе и ей!
То чувство, которое он питал к ней в своем сердце, было первою чистою юношескою любовью, далеко не жаждущею обладания. Ему даже показалось, что обладание ею низведет ее с
того пьедестала,
на котором она стояла в его воображении, поклонение заменится страстью, кумир будет повержен
на землю.
Он с умыслом говорил против
светских девушек, чтоб заставить княжну сказать, что она не похожа
на них, и, как показалось ему, она это самое и хотела сказать своими возражениями и замечаниями,
тем более, что потом княжна задумалась
на несколько минут и, как бы не вдруг решившись, проговорила полушепотом...
— Я
на этом деле — генерал; я в Москву к Троице ездил
на словесное прение с ядовитыми учеными никонианами, попами и
светскими; я, малый, даже с профессорами беседы водил, да! Одного попа до
того загонял словесным-то бичом, что у него ажио кровь носом пошла, — вот как!
Избалованная
светскими удовольствиями и выдающейся ролью, играемой ею в обществе, окруженная толпой раболепных поклонников и немых обожателей, она в чаду великосветских успехов осталась верна своему долгу не только жены, но и матери, и когда сыновья ее: Сергей, герой наш — Николай и Михаил стали подрастать, почти отказалась от света и всецело отдалась воспитанию детей, несмотря
на то, что была в это время в полном расцвете женской красоты.